Идея о том, что «дети являются личностями» — одна из самых близких мне в педагогике Шарлотты Мейсон. Мейсон повторяет это во всех своих трудах. Но именно в «Родителях и детях» она становится центральной темой. Поэтому захотелось поговорить именно об этом.
Меня очень вдохновляет такой взгляд Мейсон на ребёнка — серьёзный, уважительный и удивительно свободный от снисходительности.
Для Мейсон ребёнок — не «заготовка» будущего взрослого и не существо, которое пока ещё неспособно понимать многое из окружающего мира.
Она пишет, что ребёнок отличается прежде всего недостатком знаний и жизненного опыта. Но его умственные способности, нравственное чувство, воображение, способность удивляться, восхищаться и откликаться на красоту вовсе не являются уменьшенной версией наших. Во многих отношениях они даже ярче и живее.
Поэтому вместо того, чтобы бесконечно адаптировать мир под ребёнка, Мейсон предлагает постепенно вводить его в настоящий мир — мир больших мыслей, великой литературы, искусства, истории и веры.
Она утверждает, что ребёнок может слушать библейский текст, знакомиться с Плутархом, читать героическую поэзию, соприкасаться с серьёзной музыкой и живописью. Конечно, он не поймёт всё, сразу и глубоко. Но она уверена, что его разум способен питаться настоящим знанием, а не специально приготовленными детскими суррогатами.
То же относится и к нравственной стороне воспитания. Мейсон многое ожидает от детей именно потому, что уважает их как личностей. Она говорит о внимательности, самообладании, честности, добрых привычках и ответственности не как о качествах далёкого будущего взрослого человека, а как о вещах, доступных ребёнку уже сейчас.
Приведу несколько цитат Шарлотты Мейсон из первых двух томов:
Из 2 тома «Родители и дети»
«Оскорбление для детей — говорить, что они слишком малы, чтобы понять то, ради чего мы посланы в мир».
Глава 6
«Семилетний ребёнок вполне способен понимать Плутарха — словами самого Плутарха (в переводе) — без всякого разбавления и с небольшим объяснением».
Глава 25
«Одно предложение на уроке или в разговоре, малейший набросок исторического персонажа — и они будут играть в него неделю, придумывая бесконечные события. Подобно Теннисону, когда он был ребёнком, они будут неделями развивать историю осады и защиты замка (представленного холмиком, с палочками в качестве гарнизона). И ребёнок, поглощённый этими более значительными интересами, чувствует ощутимую потерю достоинства, когда хлопает крыльями, как голубь, или прыгает, как ягнёнок, хотя, без сомнения, он будет делать эти вещи с удовольствием для любимого учителя».
Глава 21
«Никогда в их жизни не должно быть периода, когда им позволяют читать или слушать чепуху или "облегчённое чтение". Нет такого времени, когда они были бы неспособны к достойным мыслям, хорошо выраженным; вдохновляющим историям, хорошо рассказанным».
Глава 24
«Наше представление о ребёнке определяет наше отношение к нему. "Ради развлечения" — таково правило жизни ребёнка, подобающее для "теории устрицы"».
Глава 23
«Не будем воспитывать наших детей в стеклянных домах, опасаясь опустошений, которые жалость может произвести в их нежных сердцах. Пусть они знают о любом бедствии, которое естественно может предстать перед ними, и пусть облегчают свою собственную боль, каким-либо образом смягчая страдания, о которых они скорбят. Дети были даны нам с бесконечным запасом любви и жалости не для того, чтобы мы задушили в них эти чувства и вырастили из них жестокосердных людей».
Глава 24
Из 1 тома «Домашнее образование»
«Взрослые, не являющиеся матерями, в своих попытках приблизиться к детскому сознанию, говорят и мыслят куда более по-детски, чем сам ребенок. Если ребенок говорит вздор, то лишь потому, что старшие имеют привычку изъясняться с ним вздорно. Предоставьте его самому себе, и его высказывания будут мудры и разумны, насколько позволяет его небольшой опыт».
Часть V, Глава I
«Матери редко говорят с детьми снисходительно. Они слишком близки с маленькими людьми и поэтому питают к ним слишком большое уважение. Но профессиональные учителя — будь то авторы книг или преподаватели — склонны подавать одну-единственную крупицу чистого знания в целом галлоне слов».
Часть V, Глава I
«Мы вложили в детские руки учебники с красивыми картинками и упрощёнными текстами, почти не уступающими просто занимательным историям. Но, в конечном счете, мы просто подали те же самые пилюли знания в форме слабого и обильного растворителя».
Часть V, Глава I
Наверное, именно поэтому этот подход мне так близок. В нём нет ни идеализации детей, ни снисходительности к ним. Есть уважение и доверие к тому, что ребёнок способен на гораздо большее, чем мы часто предполагаем!