Анску́линг (англ. unschooling; un - «не» + schooling «обучение в школе») — это подход в обучении, при котором отсутствует программа, нет обязательных предметов и заданного направления. Ребенок учится только тому, что ему интересно, когда ему интересно.
Но я предлагаю взглянуть на анскулинг через призму педагогики человека, который создал, на мой взгляд, самую гармоничную систему образования в мире. Я говорю о Шарлотте Мейсон.
Что общего у Мейсон и анскулинга?
Шарлотта Мейсон во многом критиковала то же, что и анскулинг. Она отвергала механическое обучение, выступала против зубрежки и считала, что школа часто превращает образование в фабричный процесс. Ей была близка идея, что ребёнок — не пассивный сосуд, а личность с живым умом и естественным интересом к миру.
В этом смысле их позиции совпадают: обе системы отталкиваются от критики принуждения и обесчеловечивания образования. Дальше начинается принципиальное расхождение — в понимании роли взрослого и природы обучения.
«Следуй за интересом»: кто отвечает за то, что ребёнок узнает?
Анскулинг исходит из простой идеи: ребёнок учится тому, что ему интересно. Не нужно задавать программу — достаточно доверять его любопытству.
Но как можно выбрать то, о чём ты не знаешь? Ребёнок может быть открыт, любознателен, готов увлекаться — и всё равно не встретиться с целыми областями знания. Есть вещи, которые не лежат на поверхности. К ним не приходят напрямую из интереса — но сталкиваются, когда кто-то их показывает.
Сторонники анскулинга предлагают решение — так называемое strewing («подбрасывание идей»): книги, фильмы, разговоры, поездки, случайные находки. Ребёнок выбирает не из пустоты, а из предложенного ему мира.
Но опять же: кто решает, каким будет этот мир? Даже если источников много — кто-то всё равно определяет: какие книги окажутся дома, какие темы прозвучат в разговоре, какие области вообще попадут в поле зрения.
Здесь обычно возникает возражение: невозможно охватить всё. Любая система что-то оставляет за пределами — и анскулинг, и школа, и метод Мейсон. С этим трудно спорить. Полнота недостижима. Но дело не в полноте, а в том, как происходит отбор.
В анскулинге он складывается из сочетания доступности, среды и интересов — ребёнка и взрослого. Картина мира формируется из того, что оказалось рядом. В подходе Шарлотты Мейсон отбор не оставляется на самотёк. Взрослый сознательно вводит ребёнка в культурное пространство — в круг идей и текстов, которые считались значимыми не одним поколением. Это не попытка «дать всё», но отказ оставлять встречу с важным на волю случая.
И тут хотелось бы поговорить о роли взрослого. В анскулинге родитель — не учитель, а так называемый «фасилитатор» (тот, кто создаёт среду, но не указывает направление). Он не ведёт, а скорее сопровождает. Его задача — создать среду и быть рядом, когда у ребёнка возникает интерес. Безусловно, тут чувствуется уважение и доверие к ребенку. Но вместе с этим на ребёнка ложится задача, к которой он может быть не готов: самостоятельно формировать круг своих интересов, не упускать важное, выходить за пределы уже знакомого.
Потому что семилетний ребёнок не может видеть на несколько лет вперёд. Он не различает значимое и случайное в масштабе культуры. Если этот выбор полностью остаётся за ним, его мир почти неизбежно ограничивается тем, что уже находится в пределах опыта.
В методе Мейсон взрослый — тоже не учитель в привычном смысле. Его задача — организовать встречу ребёнка с «живыми идеями». Но не просто «подбрасывая» их в надежде, что ребёнок заинтересуется, а сознательно выстраивая круг чтения и тем, которые расширяют его мир.
А дальше ребёнок работает сам. Он читает, пересказывает, сравнивает, размышляет, связывает новое с уже известным. Знания он не получает в готовом виде — он добывает их из первоисточников. Но взрослый при этом остаётся капитаном, который держит курс.
Пространство для собственных интересов в этой схеме также остается. Ребенок может углубляться в любимые темы, заниматься проектами, учиться через практику. Просто это происходит после основных занятий. Благодаря коротким урокам для этого остаётся достаточно времени.
И есть ещё один не менее важный аспект: кто решает, что ребёнку пока НЕ нужно знать? В методе Шарлотты Мейсон родитель выступает не только как проводник, но и как фильтр. Как диетолог для ума: мы же не даём ребёнку есть всё подряд в надежде, что он сам выберет полезное. Есть вещи, к которым психика просто не готова — эмоционально, нравственно, интеллектуально.
Сторонники анскулинга, конечно, не предлагают бросить ребёнка в открытое море информации. Но они говорят: взрослый не должен создавать «стерильную среду», потому что в реальной жизни запретов не будет. Вместо этого нужно помогать ребёнку встречаться со сложным содержанием здесь и сейчас — и переваривать его вместе. Не прятать, а быть рядом, объяснять, обсуждать, формировать критическое мышление.
Но здесь есть риск, который анскулинг, на мой взгляд, недооценивает. Любая идея — и хорошая, и плохая — работает как вирус. Попадая в сознание, она начинает жить своей жизнью, обрастать связями, влиять на мышление и чувства. И присутствие родителя рядом не гарантирует, что вредная или несвоевременная идея не осядет в душе ребёнка. Некоторые вещи просто поздно «обсуждать задним числом», когда они уже оставили свой след.
Мы же не даём трёхлетнему ребёнку смотреть новости про войну, даже если готовы сесть рядом и объяснить. Потому что картинка уже попала в голову. Анскулинг наделяет ребёнка взрослой свободой — не всегда дожидаясь, пока тот сможет нести взрослую ответственность. И даже не всегда готов признать, что некоторые вещи не стоит переживать даже в присутствии взрослого.
Воля ≠ страсть
В философии анскулинга считается, что воля вырастет изнутри. Ребёнок захочет собрать робота — и ради этого преодолеет скучное программирование. Захочет поступить в вуз — и выучит нужное для экзаменов. То есть воля рождается из страсти.
Я с этим не согласна. И Шарлотта Мейсон тоже.
Воля — это не просто умение добиваться своей цели. Это умение делать то, что нужно, когда нужно. Независимо от интереса и настроения. Не ради великой мечты. А просто потому, что так надо.
Наша жизнь полна ситуаций, где приходится делать то, что не хочется и что ты не выбирал. Если я преодолеваю скуку только ради своей цели — я всё ещё остаюсь внутри логики своих желаний. Мои желания просто стали длиннее: я хочу не только играть, но и получить результат. Но привычки к усилию без «вознаграждения» у меня нет. Я не говорю, что увлечённость не важна. Она важна. Но без воли страсть может остаться лишь капризом. Сегодня есть — завтра нет.
Шарлотта Мейсон считала, что привычку воли, привычку к усилию должен помочь сформировать взрослый. Каждый день — уроки, пусть короткие (15–20 минут), но где нужно собраться, сосредоточиться, сделать усилие. Не только потому что «это интересно» или «нужно для проекта». А потому что просто надо.
При этом Мейсон не предлагает стоять над душой до 18 лет. Её цель — привить привычки, которые сделают внешний контроль ненужным.
Знание как ценность сама по себе
В анскулинге, как бы красиво его ни описывали, в основе лежит утилитарный подход. Знание здесь — это инструмент. Оно нужно, чтобы: удовлетворить любопытство, реализовать проект, стать счастливым (успешным), в конце концов.
Шарлотта Мейсон подходит к знанию ценностно. Это пища для души. Оно важно само по себе. Потому что ты становишься другим человеком, обладая им.
Почему я считаю, что это важно?
Знание расширяет само существование человека. Без знаний мир сжимается до размеров квартиры, работы и развлечений. Со знаниями он становится бесконечным. Шарлотта Мейсон говорила: «Образование — это не подготовка к жизни. Образование — это сама жизнь».
Знание учит уважению к истине и смирению. Когда мы сталкиваемся с тем, что нам неинтересно или непонятно, мы признаём: мир не вращается вокруг меня и моих интересов. Возможно, я ещё не дорос до этого знания — но оно от этого не перестаёт быть ценным. Есть реальность с её законами. Есть мудрость, накопленная веками. Анскулинг же, при всех его достоинствах, рискует сформировать обратное — интеллектуальный эгоцентризм: «Если мне это не откликается, значит, этого для меня не существует». А умение преклониться перед великим — перед чужим гением, перед сложностью мира — это то, что развивает душу гораздо сильнее, чем погоня за сиюминутным интересом.
Всё это тем более актуально сегодня. Современный мир и так уже помешан на пользе и эффективности. И анскулинг, как мне кажется, только подыгрывает ему в этом.
Подведём итог
Я понимаю, почему анскулинг так привлекателен. В мире, где школа часто = скука и насилие, идея «доверять интересу ребёнка» звучит очень вдохновляюще. И в этом, безусловно, его сила. Но привлекательность не отменяет рисков.
Анскулинг берёт хорошую идею, но доводит её до крайности. А ведь крайности редко бывают хороши. Метод Шарлотты Мейсон предлагает баланс: интерес и структуру, свободу и дисциплину, доверие и ответственность взрослого. И лично мне этот баланс ближе.